В век техники

Михаил Жванецкий



Мы живем в век техники. Выходим на международные рынки. Машины у нас хорошие, отличные, но их надо рекламировать.
Вот на заводе номер восемь дробь шесть, вобщем, на одном из наших предприятий изобретатель серафим михайлович… Вобщем, один чудак изобрел машину для этого… В общем, не дураки сидят.

Целый год работал над машиной, и решили машину в париж на выставку отправить. Правда, самого не пустили, у него кому-то чего-то не понравилось в рентгене, анализы у него не те. Так что поехал я, у меня в этом смысле не придерешься – все качественное и количественное. И девчушка еще из колхоза поехала, ей давно обещали во францию. Девчушка как раз еще кое-что в физике помнила. А я сам, понимаешь, подустал… Все это мотаешься, гоняешься, перевариваешь эти процессы, все это осваиваешь, так что уже элементарные законы начинаешь подзабывать. Не то что там джоуля-ленца или ома, но и архи… Этого… Меда уже конкретно себе в лицо представить не можешь. Вот так. Но дядя я представительный, сами видите, черная тройка, баретки, шляпа сидит, как на гвозде.
Пред от’ездом с изобретателем переговорили: Выяснили там, какие заряды, какие притягиваются, какие оттягиваются… Ну, вобщем, сели, поехали. Приезжаем, слышу на платформе: “Пардон, пардон.” Что же это, уже париж? Ну, прибыли в павильон, распаковались. Народу набежало уйма. Машина – всеобщий восторг.

Я уже речь толкнул и закончил по-французски. Так и сказал: “Селяви” в смысле – есть что показать. Народ мне кричит: “Включайте”. Я уже через переводчика говорю: “Нам понятно, граждане французы, ваше нетерпение..
Только я это сказал…

И вот тут мы куда-то что-то воткнули..
Потом меня спрашивали: “Куда ты воткнул, вспомни давай.”
Комиссия приехала из москвы, меня спрашивала “куда ты втыкал, ты можешь вспомнить?” Какое вспомнить, когда врачи ко мне вообще два месяца не допускали, у меня состояние было тяжелое.
Девчушка, та покрепче оказалась, но у нее что-то с речью случилось и не может вспомнить, как доить. Принцип начисто забыла. Откуда молоко берется, не помнит. Сейчас ее колхоз за свой счет лечит, врачи говорят, есть надежда.
Ну, павильон-то бысро отремонтировали, там ерунда, только крышу снесло.
Машину собрали… В мешок и привезли уже другие люди. Хотели изобретателя под стражу взять, но я в это время в больнице лежал, тут за него коллектив поручился, так что просто взяли подписку о невыезде. Легко отделался…
Я вот, как видите… Маленько перекос, и вот не сгинается. Говорят, могло быть хуже. Но, ничего, я подлечусь. Живем в век техники. Так что, может, еще и в японию поеду.
А что вы думаете? Селяви. Берегите бюрократов.

Мальчики, девочки, деточки, дамочки. Отнесемся бережно к окружающей нас природе. К ее разнообразным формам. Не допустим полного уничтожения бюрократов. Пусть их вид нам неприятен. Что делать? Все в природе увязано и укручено. Уничтожишь одно звено рушится другое. Уничтожишь бюрократов – испортится народ.
Представьте: Только попросил – сразу дали. Только подошел – подписали. Только обещали – тут же сделали. Что же это такое? Люди дома сидят. По телефону договариваются, животы пошли, инфаркты, общая вялость, дети малоподвижные, мужчины нерешительные, юноши женственные.

– Эй, а ну-ка, давай.
– Я – к вам.
– Отказать.
– Как?..
– А так.
Я – к другому.
– А я этот вопрос не решаю.
Я – к третьему.
– Это не по моей специальности.
– Это не в моей компетенции.
– С этим обождем.
– С этим переждем.
И тут чувствуешь, как у тебя второе дыхание прорезается. Легкость в теле необыкновенная. Упругость удивительная. Ножки напружинил и пошел по кругу.
Отказать – хорошо.
Подождать – хорошо.
Переждать – мирово.
Мчишься по городу крепкий, легкий, закаленный и только слышишь: Хлоп-хлоп. Буль-буль. Слабенькие отпадают, хрум-хрум косточки ихние…
Но остаются самые-самые. Самые зубастые, самые жилистые. Вы мне: “Отказать”. А я с женой, с детьми – в приемную. Хлоп на пол.
– У меня течет.
Вы мне: “Убирайтесь вон.” А я из колодца:
– Здрасте. Это у меня…
Вы мне: “Пошел вон.” А я из-под машины, из-под колеса:
– Здрасте, это у меня промокает.
Вы самолетом, а я через винт.
Вы за границу. А я в монтевидео из-под пальмы:
– Здрасте, это у меня…
– Ах, чтоб ты пропал. Откуда ты такой выискался?
– Откуда? А путем искусственного отбора. Скорость, как у гепарда, кожа, как у хамелеона, челюсть своя и запасная, справа автобиография, слева справка о состоянии здоровья, в зубах прописка, в глазах вид на место жительство.
И плотным строем пошел. Только ветер в ушах, только пыль по дороге, и жилмассив в одну линию сливается.
Отказать – хорошо.
Отложить – хорошо.
Переждать – мирово.

Табличкам не верим: Мест нет – найдешь. Билетов нет – поишешь, самолеты не летят – отправишь.
Ни черта не страшно нам, закаленным, перченным, проверенным. Мужчины поджарые, женщины стройные, население красивое.
Не трогайте бюрократов. Большая польза от них происходит.
Сколько лет мы их терзаем. А они еще есть. Знаете почему? Мы их породу улучшаем, с’едаем самых слабых.
Когда нужны герои.

Богатая у нас страна, много всего, и ничего не жалко. Но главное наше богатство люди. С такими людьми, как у нас, любые трудности нипочем, и я не преувеличиваю.
Судно новое построили. Только отошли от родного завода – котел вышел из строя. Не возвращаться же. Только ведь вышли. Два паренька, обмотав друг друга чем попало и непрерывно поливая один другого и вдвоем сами себя, влезли в котел, в невыносимый жар, и спасли престиж тех, кто ставил этот котел. В огонь и воду идут наши ребята, если надо. К сожалению – надо. Очень надо.
Читали? В городе N. Прорвало водопровод. Потому что сколько он может действовать? Он же был свидетелем восстания спартака. Единственное, чего он не видел, так это ремонта. И прорвало его. Но мимо водопровода шел солдат. Простой парень из-под казани. Разделся, влез и заткнул что надо в ледяной воде и дал городу воду. Врачи долго боролись за жизнь солдата, но он остался жив.
Недавно снова прорвало. Теперь кинохроника заранее под’ехала. Водопровод бьет фонтаном. Юпитера горят. К девяти солдата привезли. Скромный паренек, опять заткнул. Господи, когда такие люди – хочется петь. Непрерывно, не прекращая пения петь и плевать на все – сделают.

Вот пожилая женщина, домохозяйка. И оказалась в новом районе. Бывает. Жизнь нас забрасывает… Случалось вам удивиться: Весной в центре города сухо, чисто и вдруг толпа в грязи, в тине, в болотных сапогах. Это они – жители новых районов.
Если уж попал туда, то либо там сиди, либо отсюда не выезжай. Так вот, бредет наша скромная женщина, простая домохозяйка и слышит: “Помогите. Помогите.” – Уже слабо, слабо. Глядь, у самого дома стонет старичок. У самого порога. Он открыл дверку, ступил ножкой и сразу ушел под воду. Забыл, что выходить-то нельзя, его ж с этим условием вселяли. Скромная женщина подгребла на доске, обхватила его рукой, обогрела. Корреспонденты набежали. Она стоит мокрая, счастливая, держит старичка за воротничок. Потому что, если ты герой, оглянись вокруг, и тебе всегда найдется работа.

Казалось бы, совсем не романтическая профессия – водитель троллейбуса. Но это смотря мимо чего ездишь. А он мимо нового дома ездил, любовался им и не знал, что дом прославит его.

Всем известно, что раствор хорошо держит, если в нем есть цемент. А если с каждой машины килограмм по двести украсть, раствор будет держать хуже. А если утянуть пятьсот, раствор можно будет перемешивать, но держать он не сможет: На одном песке долго не простоишь. Но дом стоял. Почти неделю. Ну а потом ветер рванул или машина проехала – и дом сложился, как домино.
И кто, вы думаете, разгреб кирпич и вытащил приемо-сдаточную комиссию с отличными оценками за качество строительства?.. Наш водитель троллейбуса.

Где-то сорок тонн зерна горело в складе, электрики концы голые оставили. Так кладовщик на себе килограмм триста вынес. А другой ему кусок кожи дал своей. Той, что ближе рубахи.

Вы слушаете и думаете: Где-то рвануло, где-то упало, где-то сломалось. И всегда найдется он. Он вытащит. Он влезет. Он спасет. Хорошо, если заметят. А сколько их, безвестных, лежит под машинами в снег, в дождь на дорогах наших. Конечно, с запчастями, слесарями, с передвижными мастерскими каждый дурак сумеет, а ты так – в холод, в зной… За пятьсот километров от усть-улыча, за триста до магадана один с гаечным ключом. Вот ты и опять герой. Только ты этого не знаешь и не знаешь, сколько всего разного держится на твоем героизме. Потому что иногда подвиг одного – это преступление другого. Жаль только, нет фотографий подлинных “виновников торжества”.