Жил-был в доме тридцать три единицы…

Даниил Хармс



Жил-был в доме тридцать три единицы,
человек, страдающий болью в пояснице.
Только стоит ему съесть лук или укроп
валится он моментально, как сноп.
Развивается боль в правом боку,
Человек стонет: “Больше я не могу.
Погибают мускулы в непосильной борьбе,
откажите родственнику карабе…”
И так, слова как-то не досказав,
умер он, пальцем в окно показав.
Все присутствующие тут и наоборот
стояли в недоумении, забыв закрыть рот.
Доктор с веснушками возле губы
катал по столу шарик при помощи медицинской трубы.
Сосед, занимающий комнату возле уборной,
стоял в дверях, абсолютно судьбе покорный.
Тому, кому принадлежала квартира,
гулял по коридору от прихожей до сортира.
Племянник покойника, желая повеселить собравшихся гостей кучку,
заводил граммофон, вертя ручку.
Дворник, раздумывая о превратностях человеческого положения,
заворачивал тело покойника в таблицу умножения.
Варвара Михайловна шарила в покойницком комоде
не столько для себя, сколько для своего сына Володи.
Жилец, написавший в уборной: “пол не марать”,
вытягивал из-под покойника железную кровать.
Вынесли покойника, завернутого в бумагу.
положили покойника на гробовую колымагу.
Подъехал к дому гробовой шарабан.
Забил в сердцах тревогу гробовой барабан.
1933 год.