Победа Мышина

Даниил Хармс



Мышину сказали:
– Эй, Мышин, вставай!
Мышин сказал:
– Не встану, – и продолжал лежать на полу.
Тогда к Мышину подошел Калугин и сказал:
– Если ты, Мышин, не встанешь, я тебя заставлю встать.
– Нет, – сказал Мышин, продолжая лежать на полу.
К Мышину подошла Селезнева и сказала:
– Вы, Мышин, вечно валяетесь на полу в коридоре и мешаете нам ходить взад и вперед.
– Мешал и буду мешать, – сказал Мышин.
– Ну, знаете, – сказал Коршунов, но его перебил Калугин и сказал: “Да чего тут долго разговаривать! Звоните в милицию.”
Позвонили в милицию и вызвали милиционера.
Через полчаса пришел милиционер с дворником.
– Чего у вас тут? – спросил милиционер.
– Полюбуйтесь, – сказал Коршунов, но его перебил Калугин и сказал:” Вот. Этот гражданин все время лежит тут на полу и
мешает нам ходить по коридору. Мы его и так и этак…”
Но тут Калугина перебила Селезнева и сказала:
– Мы его просили уйти, а он не уходит.
– Да, – сказал Коршунов.
Милиционер подошел к Мышину.
– Вы, гражданин, зачем тут лежите? – спросил милиционер.
– Отдыхаю, – сказал Мышин.
– Здесь, гражданин, отдыхать не годится, – сказал милиционер. – Вы где, гражданин, живете?
– Тут, – сказал Мышин.
– Где ваша комната? – спросил милиционер.
– Он прописан в нашей квартире, а комнаты не имеет, – сказал Калугин.
– Обождите, гражданин, – сказал милиционер, – я сейчас с ним говорю. Гражданин, где вы спите?
– Тут, – сказал Мышин.
– Позвольте, – сказал Коршунов, но его перебил Калугин и сказал:
– Он даже кровати не имеет и валяется прямо на голом полу.
– Они давно на него жалуются, – сказал дворник.
– Совершенно невозможно ходить по коридору, – сказала Селезнева, – Я не могу вечно шагать через мужчину. А он нарочно ноги вытянет, да еще руки вытянет, да еще на спину ляжет и глядит. Я с работы усталая прихожу, мне отдых нужен.
– Присовокупляю, – сказал Коршунов, но его перебил Калугин и сказал:
– Он и ночью тут лежит. Об него в темноте все спотыкаются. Я через него одеяло свое разорвал.
Селезнева сказала:
– У него вечно из кармана какие-то гвозди вываливаются. Невозможно по коридору босой ходить, того и гляди ногу напорешь.
– Они давеча хотели его керосином поджечь, – сказал дворник.
– Мы его керосином облили, – сказал Коршунов, но его перебил Калугин и сказал:
– Мы его только для страха керосином облили, а поджечь и не собирались.
– Да я бы и не позволила в своем присутствии живого человека сжечь, – сказала Селезнева.
– А почему этот гражданин в коридоре лежит? – спросил вдруг милиционер.
– Здрасте-пожалуйста! – сказал Коршунов, но Калугин его перебил и сказал:
– А потому, что у него нет другой жилплощади: вот в этой комнате я живу, в этой – вот она, в этой – вот он, а уж Мышин тут в коридоре живет.
– Это не годится, – сказал милиционер. – Надо, чтобы все на своей жилплощади лежали.
– А у него нет другой жилплощади, как в коридоре, – сказал Калугин.
– Вот именно, – сказал Коршунов.
– Вот он вечно тут и лежит, – сказала Селезнева.
– Это не годится, – сказал милиционер и ушел вместе с дворником.
Коршунов подскочил к Мышину.
– Что? – закричал он. – Как вам это по вкусу пришлось?
– Подождите,- сказал Калугин. И, подойдя к Мышину, сказал:
– Слышал, чего говорил милиционер? Вставай с полу!
– Не встану, – сказал Мышин, продолжая лежать на полу.
– Он теперь нарочно и дальше будет вечно тут лежать, – сказала Селезнева.
– Определенно, – сказал с раздражением Калугин.
И Коршунов сказал:
– Я в этом не сомневаюсь.
Parafaitement!
1940 год.