Конец героя

Даниил Хармс



Живи хвостом сухих корений
за миром брошенных творений
бросая камни в небо в воду ль
держась противником поодаль
В красе бушующих румян
хлещи отравленным ура.
– Призыва ножных алатырь
и Бога черный монастырь.
Шумит ребячая проказа
до давки сто седьмого раза
и лавы воина шумят
При пухлом шопоте шулят.
Сады плодов и винограда
вокруг широкая ограда.
Мелькает девушка в окне
Софокл вдруг подходит к ней:
не мучь передника рукою
и цвет волос своих не мучь
твоя рука жару прогонит
и дядька вынырнет из туч.
И вмиг разбившись на матрасе
восстанет молод и прекрасен
истоком бережным имян
как водолей пронзит меня.
Сухое дерево ломалось
Она в окне своем пугалась
бросала стражу и дозор
и щеки красила в позор.
Уж день вертелся в двери эти,
шуты плясали в оперетте
и ловкий крик блестящих дам
кричал: я честь свою отдам!
Под стук и лепет колотушек
дитя свечу свою потушит
потом идет в леса укропа
куриный дом и бабий ропот
крутя усы бежит полковник
минутной храбростью кичась –
сударыня, я ваш поклонник
скажите мне, который час?
Она же взяв часы тугие
и не взирая на него
не слышит жалобы другие
повелевает выйти вон.
А я под знаменем в бою
плюю в колодец и пою:
пусть ветра стон моряк не слышит.
Пусть дева плачет о зиме
и молоко дает змее.
Я опростясь сухим приветом
стелю кровать себе при этом
бросая в небо дерзкий глас
и проходя четвертый класс.
Из леса выпрыгнет метелка
Умрет в углу моя светелка
Восстанет мертвый на помост
с блином во рту промчится пост.
Как жнец над пряхею не дышит
как пряха нож вздымает выше –
но я лежу и не гляжу
как пес под знаменем лежу
но виден мне конец героя
глаза распухшие от крови
могилу с именем попа
и звон копающих лопат
И виден мне келейник ровный,
упряжка скучная и дровни,
ковер раскинутых саней,
лихая кичка: поскорей!,
Конец не так моя Розалья
пройдя всего лишь жизни треть
его схватили и связали
а дальше я не стал смотреть.
И запотев в могучем росте
Всегда ликующий такой –
никто не скажет и не спросит
и не помянет за упокой
ВСЕ
1926 год.