Последний раз

Семен Альтов



Чем ближе к школе, тем больше нервничала Галина Васильевна. Она машинально поправляла вовсе не выбившуюся из-под платка прядь и, забывшись, разговаривала сама с собой.

“Когда это кончится?! Недели нет, чтоб в школу не вызвали! В шестом классе такой хулиган, а вырастет?! И балуешь, и бьешь, и как по телевизору учат, – мучаешься! Все впустую! Да и бить-то осталось полгода, а потом вдруг сдачи даст? Вон какой здоровый! В Петра пошел!” – с гордостью подумала Галина Васильевна.

Поднявшись по лестнице, она долго еще стояла перед кабинетом директора, не решаясь войти. Но тут дверь распахнулась и вышел Федор Николаевич, директор. Увидев Сережину маму, он улыбнулся и, подхватив ее под руку, втащил в кабинет.

– Дело вот в чем… – начал он.

Галина Васильевна напряженно смотрела в глаза директора, не слыша слов, стараясь по тембру голоса определить величину материального ущерба, нанесенного Сережкой в этот раз. – Такое в нашей школе случается не каждый день, – говорил директор. – Да вы садитесь! Оставить этот поступок без внимания мы не хотим.

“Тогда за стекло десять рублей, – тоскливо вспоминала Галина Васильевна, – потом Куксовой за портфель, которым Сережка Рындина бил, восемь пятьдесят! Нанесение телесных повреждений скелету из кабинета зоологии – двадцать рублей! Двадцать рублей за килограмм костей! Ну и цены! Да что я, миллионер, что ли?! ” – Вы послушайте, какое письмо мы получили… – донеслось до Галины Васильевны.

“Боженька! – задохнулась она. – Что ж это за наказание такое? Тянешь его одна с трех лет! Вся жизнь для него! Одеть, обуть, накормить, чтобы как у людей! Себе ведь ничего, а он…” – “Дирекция металлического завода, – с выражением читал директор, – просит объявить благодарность и награждает ценным подарком ученика вашей школы Паршина Сергея Петровича, совершившего геройский поступок. Сергей Петрович, рискуя жизнью, вынес из горящего детсада один троих детей…” “Один – троих”, – повторила про себя Галина Васильевна. – И как один с тремя справился?! Вылитый бандит! Почему у других дети как дети? У Кирилловой Витька на трубе играет! У Лозановой девочка, как придет из школы, так до вечера спит! А этот где целыми днями пропадает?! Пианино в комиссионке купила. Старенькое, но клавиши есть! Так хоть раз без ремня сел?! Гаммы наизусть не исполнит! “Слуха нет”! А что у него есть?!” – Вот так, уважаемая Галина Васильевна! Какого парня мы с вами воспи- тали! Троих детишек из огня вынес! Такого в нашей школе еще не было! И мы этого так не оставим! Завтра же…

“Конечно, не оставите, – зажмурилась Галина Васильевна. – Небось, двадцать пять рублей вынь да положь! Сейчас скажет: “Чтоб последний раз!” А дома опять за Сережкой с ремнем бегать и бить, если догоню. А он кричать будет: “Мамочка! Последний раз! Мамочка!” Господи! А потом опять все сначала! Вчера в саже и копоти явился, будто трубы им чистили! Лучше бы умереть…” – Жду его завтра утром перед торжественной линейкой. Там все и объявим! – улыбаясь, закончил директор. – Товариш директор! Последний раз! – Галина Васильевна вскочила, ма- шинально комкая в руках бланк, лежавший на столе. – Слово даю, больше такое не повторится! – Ну почему? – Директор нежно разжал ее кулачок и забрал бланк. – Ес- ли мальчик в тринадцать лет совершил такое, то в будущем на что он способен?! Представляете, если бы все у нас были такие?

– Не дай бог! – прошептала Галина Васильевна.

Директор проводил ее до дверей, крепко пожал руку.

– Вы уж дома сыночка отметьте как сможете! На улице Галина Васильевна постояла, глубоко дыша, чтобы не распла- каться. – Был бы муж, он бы отметил как положено! А я баба, что с ним сделаю? У всех есть отцы, а у него нет! Вот и растет сам по себе! Ну, выпорю… Она зашла в магазин, купила две бутылки молока и одно пирожное с кремом. – Выпорю, потом дам молока с пирожным – и спать! А там, глядишь, пе- ребесится, человеком станет…